— Будьте добры, напишите кинетические уравнения.

Черт возьми, гениального Максвелла он приравнивает к анекдотам. А может быть, выйти?! Взять и хлопнуть дверью. Подумаешь, корифей…

Вадим видит выжидательную улыбку Киреева.

«Ладно, я вам покажу анекдоты».

Киреев прислонился к стойке доски, сунул руки в карманы и смотрел, как из-под пальцев Вадима выскакивают математические символы и цифры. Затем взял кусочек мела и дописал уравнение Больцмана, но где-то пропустил знак. Получилась чушь. Вадим отыскал знак.

Тут знак проглядел Вадим. Киреев стучал по доске мелом и ворчал:

— Растяпа, растяпа!

Ипполит сидел в стороне. В поле его зрения была вся доска. Он поднялся и ткнул пальцем. Киреев обрадовано хлопнул Ипполита по плечу и поскакал дальше.

Он снял черный пиджак и положил на стол.

Вадим стянул свое карнавальное букле и бросил поверх черного пиджака.

Они напоминали игроков, спешащих отыграться…

Временами останавливались и задумчиво смотрели на доску. Молча. Минут пять.

И снова начиналась скачка.

— Американцы пытаются уловить плазменную волну, как звуковую от солнца, — говорил Вадим.

— Теория стала отставать от экспериментов, — вздохнул Киреев. — Куда ты дел интеграл? И не смотри на меня так. Я не дама.

Вадим отметил про себя «ты» и приободрился.

Интеграл находил Ипполит. Он не участвовал в гонках, а просто наблюдал. И потому все видел. Но мало было видеть, надо еще понимать…

Перед уходом Вадим произнес:

— Есть кое-что забавней анекдотов…

Киреев вытирал перепачканные мелом пальцы.

— Не подумайте, что это чудачество. Когда один из двух сотрудников способен, то можно мириться с остроумием второго. А если и второй не лишен сообразительности, то отдел можно считать вполне серьезным…