- От пачкуны, от нахалы, — пробормотал Степан Лукич, останавливаясь у склада москательных товаров. Дважды он пенял новому заведующему: смени контрольку, рваная она, порушенная. Хорошо, если все спокойно, а вдруг проверка? Серьезное нарушение режима!

Кряхтя и бранясь, Степан Лукич спустился в приемную директора к дежурному по Универмагу. Сегодня дежурил главный бухгалтер Лисовский Михаил Януарьевич, мужчина плотный, страдающий одышкой. Но от дежурств Лисовский не отказывался — дополнительные дни к отпуску никому не мешают. Михаил Януарьевич сидел за столом секретаря директора и ел бутерброд.

- Что, Степан Лукич, нарушение? — Лисовский вскинул голубые навыкате глаза.

- Нарушение, — вздохнул ключник. — Опять на москательном контролька порвана. Старую сажают.

- Распустились, дисциплины не чувствуют, — согласился Лисовский.

Он хотел еще что-то сказать, но отвлек телефонный звонок. Лисовский оставил бутерброд, поднял трубку, стал записывать какое-то сообщение. Ключник почтительно выжидал.

- Из пятого звонили. На две тысячи перевыполнили сегодня. — Лисовский причмокнул толстыми губами.

- Молодцы, — одобрил ключник. — Так, глядишь, и вытянем план. Как мы тот год закончили! Я с премии самовар электрический купил, век мечтал. Вот был год так год... Может, и сейчас бог даст.

Глаза Лисовского недобро прищурились. Но лишь на мгновение.

- Вряд ли. Импорта нет. Где-то состав затерялся с обувью, — вздохнул он, снова принимаясь за бутерброд. — И трясти неоткуда. Все вытрясли под конец года.

- Плохо. — Ключник шмыгнул носом. — Может, еще найдется состав-то, не иголка. — И, спохватившись, воскликнул: — Приятного аппетита, Януарыч! Кушай на здоровье.

Главбух кивнул.

- У меня, Лукич, диабет сахарный. Пристального внимания требует. Вовремя не поешь — пиши пропало. Хлопотное дело.