- Знает хозяина, - важно говорил Петька и почёсывал Шушару под горлышком.
Но я не завидовала ни Петьке, ни Оле из девятого - "хозяйке" галочки Фомки, ни Юрке, который ухаживал за морскими свинками Пифом и Пафом, ни даже шефам говорящего попугая Зои и хлопотливой белочки Рыжика. Ведь у меня будет сурок Кубрик; я достану для него просторную клетку, а вместо поилки поставлю пластмассовую ванночку, в которой папа проявляет фотографии; она большая, и Кубрик сможет в ней купаться, а воду я буду менять три раза в день. Потом я выучу его ходить на поводке и однажды приведу домой, и мама увидит, что это вовсе не крыса, и разрешит приводить его на воскресенье. Вот будет потеха, когда он сядет на стул у стола и с важным видом возьмёт своими чёрными пальчиками песочное печенье и будет есть - деликатно, как все сурки, откусывая понемножку. Под моим столиком я положу ему тёплую мягкую подстилку, Кубрик поест и кивнёт головкой - я обязательно выучу его кивать головой, все прямо завизжат от восторга, а я скажу: "Хорошее воспитание". И Кубрик уйдёт под столик, и заснёт на подстилке, и будет сладко посапывать, как маленький смешной медвежонок. Ну, можно ли всё это даже сравнивать с попугаем, который говорит несколько заученных слов, или с белкой, которая всё время крутится в своём колесе?
С такими мыслями работалось легко и весело. Одно меня мучило: а вдруг мышата родятся слабыми или некрасивыми и их никто не захочет купить? Каждый день мама давала мне в школу завтрак: бутерброд с колбасой и яблоко. Яблоко с первого же дня я стала отдавать мышам, а бутерброд попросила заменить на крутое яйцо.