- Кого, удава?

- Да нет, хлопца. Может, за патронами?..

- Патронов и на лугу хватает, - возразила я. - Тут, знаешь, какие бои были! Да и не хлопец это вовсе, а девочка. Она за фиалками пошла в лесопарк.

- На чёрта ей фиалки, когда вон цветов - завались.

- Так эти... цветы... стоят двадцать копеек букет, а фиалки пятьдесят. Может, она матери помочь хотела? Может, у них отец погиб?

- У меня тоже погиб, - вдруг сказал Семён и посмотрел мне прямо в глаза. - А у тебя?

- Живой, - сдавленно сказала я, словно была виновата в том, что мой папка жив.

- Это хорошо, что живой, - деловито сказал Семён. - Значит, вернётся. Теперь уже недолго. Мама ещё летом сказала - теперь уже недолго.

Что-то в его голосе заставило меня остановиться и со страхом посмотреть на моего спутника.

- Её в июле расстреляли. - Семён тоже остановился. - В августе наши пришли, а в июле её расстреляли. За партизан. Она связная была. В лесопарк, между прочим, на связь выходила. И взяли её тоже тут. Ну, пошли!

- Не надо, - сказала я, стараясь не плакать. - Пойдём назад. Может, вообще всё это брехня - про удава.

- Чего ты боишься? - сказал Семён совсем другим тоном. - Теперь уже ничего - не так страшно. Я на то место часто хожу. А ты откуда знаешь про удава?

- Подруга сказала. Она своими глазами видела.

- Как же ты говоришь - брехня, если подруга сказала? Пошли!

И мы снова двинулись по раскисшей весенней дороге. Только теперь уже говорили, не замолкая. Про то, как в эвакуации я каждый день бегала в госпиталь для незрячих и читала им книги и письма, и однажды у Володи из пятой палаты вытащила из-под подушки марлевую верёвку, которую он свил по ночам. А он плакал и кричал, что всё равно удавится и не будет жить слепым, а потом он вдруг стал видеть и всё время говорил, что я его спасительница: если бы не вытащила верёвку, он бы ночью повесился. А Семён рассказывал об оккупации, как было страшно и противно смотреть на этих проклятых фашистов, и как он два раза ходил вместо мамы на связь, и как в тот страшный раз просил: "Давай я схожу, я быстрый, маленький, а ты совсем больная, в случае чего и убежать не сможешь..." Всё так и вышло.