— Теперь ежели, молодец хороший, попросить кого, дак пустят нас? — спросил у парня Егорович. — Переночевать до утра.

Парень молчал, соображая.

— Во! Звоните в тридцатую! — сказал он и показал на двери.

Девушка фыркнула. Николай Иванович и Егорович поднялись к двери и позвонили в тридцатую. Позвонили еще. За дверью вдруг ясно раздался женский крик и ругань:

— Я тебе сказала, домой можешь не ходить! Паскуда несчастная! Хоть до утра мерзни со своим хахалем!

Девушка внизу снова фыркнула. Ночлежники недоуменно переглянулись.

— Ежели вон в ту, — сказал Егорович. И они поднялись еще на один пролет. Позвонили. Им открыл заспанный человек в трусах:

— Что?

Дверь захлопнулась. В третьей квартире на звонок вышел пьяненький, в подтяжках дядечка. Он внимательно выслушал гостей.

— Так. Из какого района-то?

— Подозерский район, колхоз «Передовой». До утра только.

— Ну, ну! Подозерский? — Дядечка почесал под мышкой.

— Подозерский.

— Бывал в Подозерском. В командировках.

— Значит, это, адрес не знаем, местов нету, — объяснил Егорович.

— Вам ночевать? Так, так.

— До утра только.

— Какой, говоришь, район-то?

— Район Подозерский.

— Не могу, товарищи, помочь ни в чем. Идите в гостиницу. Какой колхоз-то?

— «Передовой».

— Нет, не могу. До свиданья, товарищи. Дядька ушел.

Бесцеремонный Егорович позвонил еще и в четвертый раз. Дверь открыла толстая женщина в мохнатом халате и с бигуди. Она недовольно и вопросительно поглядела на пришельцев.

— Гражданочка, — начал Егорович. — Мы это… Можно сказать, на произволе судьбы… Ночевать не пустите? До утра только.

— Совсем обнаглели! — Женщина быстро захлопнула дверь.

— Добро, ладно, хорошо.