Вверяя свою работу, как писалось раньше, любезному вниманию читателя, я хотел бы заблаговременно предупредить, что менее всего я полагаю ее художественным произведением. Я не писатель. Моя специальность — история науки, конкретнее — логика и теория развития естествознания и техники. Однако, к моему величайшему сожалению, эта работа также не относится и к категории научного труда. Она скорее представляет собой определенный, подготовленный, лишь предварительно упорядоченный материал, хронику (безусловно, неполную) некоторых событий, показавшихся мне весьма примечательными прежде всего как историку науки (но, оговорюсь сразу, конечно, взволновавших меня и как человека).

Мне было бы затруднительно объяснить вкратце, что это за события; вероятно, в предисловии и не следует пытаться этого делать. Скажу только, что, на мой взгляд, благодаря этой истории мы прикоснулись к феномену, возникающему при столкновении двух начал — глубинного человеческого и высокоразвитого машинного. Прошу прощения, что не умею выразиться точнее. Еще признаюсь, что именно присутствие этих двух разноприродных начал, которые, тем не менее, столь причудливо переплелись, что, по сути, стали нераздельны, и возникающее отсюда ощущение, я бы сказал, мерцающего дуализма (опять должен извиниться за неточность формулировки, но, увы, только так я могу обозначить свои чувства), обусловили и неуспех предпринятых мнойусилийпо научной разработке данной проблемы. В сферу собственно научно-теоретического, логического постоянно вторгался элемент психологического, хуже того — эмоционального, замутняя чистоту исследования. Но если свою собственную психологию и свои симпатии и антипатии, как фигуры во всей этой истории более или менее случайной, я еще мог исключить, то с психологией и эмоциями других действующих лиц я уже никоим образом не осмеливался поступить так же. По крайней мере, мне казалось, что я не имею на это права.