Жестоки? Равнодушны? Нет, просто не понимают. Я не научил их понимать - не научил Сашу, Галю, Костю Перегонова. Гордился, что за сорок лет своей педагогической деятельности через мои руки прошли тысячи учеников, что они живут и трудятся по всей стране. Тысячи! И наверняка они сталкивались с людьми, которым нужна помощь, сталкивались и не понимали - были трагедии, были сломанные судьбы, а могли не быть. Сорок лет работаю в школе, гордился растущей цифрой - тысячи! Лишний раз приходится убеждаться, что цифра не всегда-то показатель успехов.

- Разрешите два слова!

Встаю, массивный, грузный, с руками, заложенными за спину, с выставленным вперед животом - мне кажется, что вид у меня довольно воинственный, решительный, а ребята не замечают этого, в десятках пар глаз, направленных на меня, лишь сдержанное любопытство: что-то скажет Анатолий Матвеевич? Ребята не привыкли видеть меня своим противником.

- Саша Коротков требует наказания, Костя Перегонов тоже за наказание. И возражений им я не слышал, похоже - все согласны. Разве только Нина Голышева...

- Я не против наказания, - оправдывается Нина, - но смотря какое...

- Вот и Нина за наказание... Значит, все единодушно - наказать? А для чего? Для того чтобы человеку было больно или для того чтобы он исправился?

- Ясно, чтоб исправилась, - вставляет Саша.

- Ага! Выкинем из комсомола, оттолкнем от себя, и Лубкова исправится, будет думать иначе. А не получится ли... что, отвергнутая, презираемая, она уйдет к какой-нибудь богомольной тетушке? Вас после школы будут ждать институты, а ее - молитвы, каждый из вас своей головой, своими руками станет пробивать себе дорогу в жизнь, она - уповать на господа бога. Не духовная ли это смерть? Не убиваем ли мы с вами человека?