— Неделя сроку, — назначала и, похрустывая свеженакрахмаленным халатом, неукоснительно свеженакрахмаленным, покидала палату.

Нам не требовалось ничего объяснять: это Александр Павлович, едва начав рабочий день, успел разбить, нервничая по поводу вчерашнего поражения, какую-то из баночек-скляночек.

Очередной «полковник» знал, что в течение недели обязан любыми путями — через сестер, через нянечек, через шефов ли — раздобыть, какую ни на есть, баночку-скляночку взамен разбитой. Такое неписаное правило затвердилось во взаимоотношениях с медсестрой зубоврачебного кабинета.

Время от времени по инициативе Александра Павловича устраивались, как он именовал их, — вселенские турниры. С участием шахматистов из числа всего госпитального народонаселения. Причем не только так называемых ходячих. Те, кто находился на «горизонтальном режиме», скрещивали шпаги с помощью записочек — добровольных курьеров было хоть отбавляй.

Первое место всякий раз забирал с внушительным счетом Игорь. Доктор довольствовался вторым, а то и третьим. И не сетовал. Еще бы сетовать: второе и третье места не облагались данью, обязательной для всех остальных. Тут следует пояснить, что по установившейся традиции первый призер получал право требовать от участников либо расстараться для него в смысле книжной новинки, либо написать в стенгазету стихотворение на заданную тему,либо спеть на очередном вечере самодеятельности.

В однообразной госпитальной жизни турниры воспринимались как маленькие праздники. Вроде и раны не так мозжили. А старик — тот вообще преображался; усы топорщились, молодцеватая походка становилась прямо-таки юношеской.

В обычное время он приходил играть, захватив самые обыкновенные шахматы — госпитальный культинвентарь. На турнирные партии приносил с собой фигурки из слоновой кости, уложенные в голубой фланелевый «патронташ»: для каждой — свое гнездышко.

Причем белое войско здесь, имело полный состав, в черном же не хватало двух солдат, в гнездах лежало но камушку.