Маленький городок Писек известен крупными демонстрациями под лозунгами провозглашения независимой Чехословакии в 1918 году и борьбой с германской оккупацией во вторую мировую войну. Вот какой это город.

Мы проходим по старому узкому Каменному мосту со статуями. Этот мост старше Карлова моста в Праге. Поднимаемся на крохотную аккуратную площадь. Странное чувство: здесь я патрулировал с автоматом ППС на ремне, с красной повязкой на рукаве, – представитель Страны Советов, – а вот из этой улочки вышли три американца в расстегнутых мундирах и пошли на меня, целясь фотоаппаратами. Потом они по двое по очереди снимались со мной, потом мы покурили, и они жестами и мимикой обещали принести карточки сюда же завтра или послезавтра. Мы весело распрощались, но то ли меня не было на месте, то ли они не пришли, не знаю и не помню, – но снимков я не получил.

Теперь я ходил по улочкам и площадям этого прелестного городка, разглядывая ратушу, фонтан, каменные фигуры на крышах, неторопливую и нешумную его жизнь, и понимал, что тогда, может быть, по молодости лет или просто в горячке тех дней, я не оцепил его по достоинству. Да мы и не привыкли тогда раскрывать рот, ахать и дивиться, не до этого было, а скорее это потому, что только зрелость может понять и оценить то, мимо чего беспечно проходит юность. Не вообще юность, а именно твоя.

Мы обедаем в ресторане отеля «Отава». Очень светлый приятный зал с яркими настенными панно на сельскохозяйственные темы.

В честь посещения мною после двадцатилетнего отсутствия города Писека Ян предлагает выпить и заказывает «четыре водки». (Бедному Пепичеку нельзя.) Нам приносят по пятидесятиграммовой рюмке водки и по бокалу минеральной воды. Мы с Николаем Ивановичем выпиваем сразу, а Ян с Пижмой тянут в течение всего обеда по маленькому глоточку. Кормят вкусно – бульон, жареная телятина, салат, фрукты.