– Хорошо по-русски говоришь, Йозеф, – хвалит его Николай Иванович. – Где научился?

– В школе, – улыбается Пепичек.

– Молодец, – говорит Ян. – Пижма, тебе тоже надо учиться.

И наконец – горстка домов среди темных елей. Деревушка Прашилы. Приехали.

Поблизости, над деревней, горный лесистый кряж, и Ян объясняет:

– Это граница идет по горизонту, кое-где ниже горизонта…

Граница с Западной Германией.

Тишина. За заборчиком ходят, взявшись за руки, ребятишки. Это материнская школа – так здесь называется детский сад. (Открытия добился депутат Франтишек Врбецкий.) Рядом рестоврация – «последний трактир республики», в сотне шагов погранзастава (называется: рота), а напротив трактира живет брат Пижма, и Йозеф тормозит у дверей. И тут же выбегает молодая радостная женщина, а за нею мальчик и девочка.

– Марушка! – гремит Ян. – Красавица Марушка! Знакомьтесь с Марушкой Врбецкой, товарищи. А товарищи – из Москвы, наши дорогие гости. Красавица Марушка!

Марушка чуть-чуть конфузится, смеется, подавая руку.

– Брат Пижма очень тосковал по красавицу Марушку!

– А! Марушка что-то говорит и грозит пальцем.

– Она говорит, – переводит Ян, – что вы, наверное, с братом Пижмом гуляете там в Праге по пивным, по трактирам.

Сияющий Пижма бегло целует жену и входит в дом, неся повисших на нем детей. Марушка приглашает нас.

У них двухэтажный немецкий дом со всеми удобствами, городская мебель, телевизор, холодильник. Жена Марушка – хозяйка, все свое: куры, овощи, клубника. Она беспокоится: как безо всего этого она будет в Праге, там все купи, да и шум, гам городской жизни ее пугает. Она была там два раза, не помнит, как выбралась.

Пьем кофе и, чуть-чуть закусив, идем вчетвером в «последний трактир республики» – «реставрироваться». Врбецкие подойдут позже.

Уже смеркается. Над кряжем на светлой холодной полоске неба резко выделяются острые черные ели… Шумава!