– Немцы, наверно, смотрят с границы, что случилось, кто приехал, кому собак показывают, – говорит Ян.

У входа строятся пограничники, молоденькие ребята, видно, они не выспались. В руках у них косы, на ремне – автоматы.

В канцелярии капитана – на столе учебники, он заочно кончает школу.

Прощаясь, он крепко жмет нам руки и говорит снова, что хорошо бы найти тех русских солдат, что жили у них в доме. Он пришлет фотографии, может быть, их можно опубликовать. Сейчас часто так делают. Николай Иванович обещает это устроить.

Капитан Мазанец берет под козырек и серьезно смотрит нам вслед.

Возле дома Врбецких прощаемся еще с Марушкой, приглашаем в Москву (она машет руками – куда там!), садимся в машину, давай Пепичек газу, поехали!

Заезжаем в лесное управление. Кантор и Махалька давно на местах. Угощают нас черным кофе. Они были в трактире до утра, потом прошлись по лесу («Лисицы не ругают, не то что жена!») и уже на работе.

На стене их комнаты редкий охотничий трофей – гигантские, необыкновенно ветвистые оленьи рога.

Ян узнает, в каком отеле для нас забронированы номера.

Врбецкий, который мог бы провести этот день дома, едет с нами, собственно, для нашего удобства: нас нигде не останавливают, только козыряют Пижме.

Рассеивается туман над горами, и они под ясным синим небом уже совсем не выглядят мрачными и хмурыми. И Ян то и дело удивляется и повторяет, что это редкость для Шумавы, что здесь всегда дожди, что это специально для нас такая погода.

Мы кружим по Шумаве, по серпантину горных шоссе, наши хозяева уже наметили маршрут, они хотят показать нам все, а во мне опять начинает что-то протестовать, я уже переполнен впечатлениями, я хочу, чтобы все это хоть слегка устоялось, и мне снова хочется в Прагу.