Мы наносили удар в северо-западном направлении. И немцы, боясь попасть в котел в самом конце войны, оставили фронт и покатились на запад, стремясь уйти к американцам. Началась гонка преследования. И те немецкие и власовские части и подразделения, которые слышали уже за спиной наше дыхание, торопливо сходили с шоссе, углублялись в леса и там, хоронясь, ночами продолжали движение, уже отстав от нас. А мы рвались вперед! С ходу вошли мы в Чехословакию, взяли город Зноймо. И потом мы уже двигались по человеческому коридору, среди радости и ликования. Нам бросали цветы и протягивали кувшины с вином, нам махали руками, нас обнимали. На этой дороге и застала нас весть об окончании войны.

А утром дорога оборвалась и перед нами открылась удивительная картина. Прямо перед нами высоко-высоко в воздухе повис мост. Всем показалось, что мы летим, ведь все мы знали это ощущение, все были парашютисты. Он был переброшен не с берега на берег, а, собственно, с горы на гору. Сама река была далеко внизу, и над самой водой был еще один мост – подвес ной, а у воды желтел песок и росли темные старые ели – они тоже были глубоко внизу, и мы смотрели сверху на их вершины.

Все-таки довольно много довелось увидеть в жизни и до этого, и особенно потом, но ничего подобного я не встречал нигде. И мы стояли, потрясенные, на этом мосту, двадцатилетние солдаты, уже прослужившие по три года, прошедшие немало дорог, потерявшие немало друзей, мальчики, как мне кажется сейчас, ветераны, как мне казалось тогда, в выцветших латаных гимнастерках, в пыльных сапогах или ботинках с обмотками, в просоленных пилоточках набекрень, А по мосту навстречу нам уже ехали в открытых «виллисах» американцы. Мы встретились с союзниками.

Долго еще плыли по Влтаве трупы в серых немецких мундирах…

Двадцать лет прошло. Немалый срок в нашей быстротекущей жизни. И сейчас, сегодняшними глазами, мне хотелось увидеть то давнее утро и себя, того, давнего, и своих давних друзей. Ради этого я и ехал туда.