Начинал он сразу после войны – и весьма заметно. Но потом интерес к нему ослабел. Однако поэт не мог примириться с этим. Он купил автомобиль-вездеход и совершил путешествие из Москвы во Владивосток. Подумать только! Затем он продолжал автопробеги по Северу, по Средней Азии. Он написал несколько прозаических книг об этом. Я прочел их и с грустью увидел, что его путешествия ничего не дали не только литературе, но и ему самому. Он все мчался и мчался и ни разу не задумался. Можно повторить его судьбу и не выходя из дому. Известны поэты, которым бы в самый раз остановиться и задуматься, а они все мчатся по строчкам своих стихов и поэм, уже не чувствуя, что это лишь видимость движения.

Углубленный в себя Йозеф ведет машину. Пижма дремлет, а Ян, обернувшись к нам, рассказывает о чемто Николаю Ивановичу, и то и дело шуршит в его рассказе это слово: «Шумава».

– На Шумаве леса. У вас много лесов, а у нас очень мало. У нас говорят, когда вы покупуете мебель… Можно так сказать по-русски?

– Покупаете, – поправляет Николай Иванович.

– Когда вы покупаете мебель, вам говорят: на этом дереве еще вчера пела птичка. Но на Шумаве – главное это, знаете, дерево для музыкальных инструментов. Оно дает резонанс. Сердцевина.

– Древесина.

– Да, резонансная древесина. Такое дерево, знаете, с иголками.

– Хвойное.

– Да, хвойное.

– Ель?

– Нет, не ель.

– Но ведь не сосна?

– Нет, нет, не сосна.

– Лиственница? Кедр?

– Нет, нет. Как это по-русски?

– Пихта?

– Во. Пихта. На Шумаве пихта. Она идет на экспорт во весь мир. Пихта. На Шумаве холодно. Там снег падает в сентябре, а тает в мае. Там живут лесорубы и пограничники. Пограничники, друзья нашего славного Врбецкого, брата Пижмы. Шумавские волки. Вы тоже будете шумавские волки.

Пижма спит. Йозеф гонит машину.

Летний жаркий день. Серая полоса шоссе.