- А куда полетели-то? А? Куда это лететь-то?

- На Кудыкину гору!

- Куда, куда?

- Туда!..

- Да он же не знает, чего ты озверел-то? - остановил Аристарх одного чернявого, который обозлился на этого, с брюхом.

- Ну, полетели же! - стонал курносый.

- Ну, полетели, - сказал Аристарх.

Присели на дорожку, налили по чарочке:

- Прощай, родина, - грустно сказал Аристарх. - Березки милые:

Курносый всерьез заплакал и замотал головой.

- Полянки: Простор:

Чернявый дал кулаком по столу.

- Не распускать нюни!..

- Инстинкт, - сказал один пожилой с простым лицом.

- Выпили на дорожку! - пригласил Аристарх.

Все выпили: Аристарх первый поднялся из-за стола, пошел, открыл дверь комнаты, вернулся и стал наизготове посреди комнаты.

- Я - вожак, - сказал он.

За "вожаком" выстроились остальные пятеро:

И они "полетели": Они замахали руками, закурлыкали и мелкими шажками потянулись за "вожаком". Сделали прощальный круг по комнате, "вылетели" в коридор, пролетели, курлыкая, через комнату Веры Сергеевны и очутились в третьей комнате, где был тоже стол и холодильник.

Они сели, печальные, за стол: А Аристарх доставал из холодильника коньяк.

- Далеко теперь наши березки, - сказал курносый; он уже опять готов был плакать.

- А я люблю избу! - громко и враждебно сказал человек с простым лицом. - Я вырос на полатях, и они у меня до сих пор - вот где! - он стукнул себя в грудь. - Обыкновенную русскую избу! И вы мне с вашими лифтами, с вашими холодильниками:

- А коньячок-то любишь - похолодней, - вставил чернявый.

- Он и в погребе будет холодный.

- В погребе он будет плесенью отдавать, - сказал брюхатый. - Ты попробуй поставь на недельку в погреб - потом выпей: плесенью будет отдавать.

- Сам ты плесень! - свирепел человек с простым лицом. - Свесил на коленки: По какому месяцу?