Надя моя пришла вечером с комсомольского собрания такая радостная, веселая. Я сразу догадалась, в чем дело. «Езжай, говорю, доченька, езжай, помогай брату… На такое дело всей душой тебя благословляю! Потопите их, опостылевших, дайте людям тот ясный свет, что был до войны». — «Еще ярче дадим», — отвечает она мне. А на другой день лопату на плечи — и айда с девчатами на станцию. Может, и вы слыхали про мою дочку? О ней часто передавали: Надя Белозер, знатная бетонщица Днепрогэса… Она у меня бедовая…

Теперь мы опять с электричеством. И молотим, и воду качаем, и силос им режем. Опять тревожимся, как только мигнет контрольная лампочка на столбе. Когда напряжение на время спадает, так уже и знайте: на «Запорожстали» плавку выдают. Мы с ними на одной линии. Породнились с Днепрогэсом и «Запорожсталью» навеки. Каждую минуту сердцем чувствуем друг друга.

Приду вот вечером домой, включу свет — и станет мне так легко, будто родные дети залетели в хату, заполнили ее солнцем. А выйду на озеро Ленина — плыви, лоцманка, куда хочешь, не за каменными замками живешь! Безвозвратно ушли на дно лютые пороги.

Уже не шумят.

И знаем, что не шуметь им больше никогда. Никогда!

Женщина умолкла. Девушки сидели некоторое время, как завороженные, глядя на широкий, залитый солнцем водяной путь. Потом вдруг заговорили все сразу:

— А мы высоко над ними!

— Идем на всех парах!

— Плывем по новому течению, на высоком уровне…

За бортом парохода солнечные столбы глубоко пронизывали воду.

— Что вам? — вмешалась в девичий разговор колхозница. — Молодые, образованные. Вам можно смело смотреть вперед… Любые пороги одолеете.

— Конечно!

День разгорался. Воздух нагрелся, становилось жарко. Женщина медленно расстегнула свою плотную телогрейку. На груди у колхозницы сияла Золотая Звезда.

— Вы… вы… Героиня? — восторженно прошептала одна из девушек.