— Ты выдумал вздор с птенцами ради этой прогулки? — тихо спросил орнитолог.

— Да, — отозвался Виктор. — Да! — повторил он звонко, потому что сейчас был счастлив. — Вы бы меня все равно не пустили.

— Ты негодяй, — сказал орнитолог. Он повернулся и пошел к кордону, ничего не прибавив.

«Он не понимает... он думает, я просто так...» — промелькнуло в голове Виктора.

— Подождите! — крикнул он. — Посмотрите, что я привез.

Виктор подбежал к орнитологу и протянул ему шапку, полную яиц. Он взглянул орнитологу в глаза и засмеялся, чтобы показать, что не сердится.

— Ясно, — сказал орнитолог. (Виктор увидел, что лицо его покрылось пятнами.) —Скажи, кто дал тебе право грабить гнезда, которые мы охраняем?! Меня отпустили с фронта, понимаешь? С фронта! Там умирали люди, а меня отпустили потому, что здесь некому было охранять птицу. Ты знаешь, что гагачьих гнезд всего несколько сотен? И наш заповедник единственный в Союзе?..

Виктор растерянно молчал. Слова орнитолога — гневные, несправедливые слова — хлестали, как кнутом.

— Ты знаешь, что наши работники неделями не вылезают из лодок? Я живу здесь пятнадцать лет... Ты еще не родился, когда я сюда приехал. Ты хочешь стать биологом? Ты юннат... Нет, ты только считаешь себя юннатом, браконьер! Тебе хочется есть? Мы голодаем всего два дня... А гага... она выводит птенцов один раз в год... Ты думаешь, что совершил подвиг, но ты поступил, как трус! Твой желудок оказался сильнее тебя.

Виктор, подавленный, оскорбленный, стоял опустив голову и молчал, потому что боялся расплакаться.

- Ты взял их в том гнезде? — спросил орнитолог.

— Я взял их... не для себя. — Виктор проглотил комок и заговорил громче: — Я хотел вам... Я не ел ваш хлеб. Выбросил в море...

— Что?

— Я не браконьер! Понятно вам?! — крикнул Виктор. — Можете подавиться своим хлебом!

Орнитолог вздрогнул. Медленно подошел к лодке, расстелил на дне штормовку и завернул в нее яйца. Затем натянул брюки, сапоги, столкнул лодку и прыгнул в нее. У Виктора мелькнула сумасшедшая мысль, что орнитолог собирается утопиться.