Смех его был надменным и грубым, но в нем также чувствовалась обида и тоска. Кто знает, сколько надежд связывал этот человек с сегодняшним матчем!
Николай Рикошетников тут же взял его за локоть своей железной рукой.
— Немедленно извинитесь.
— Немедленно извиняюсь, — сразу же сказал сизоносый и неуклюже потопал к гастроному.
Геннадий и Николай Рикошетников медленно пошли по Кировскому проспекту к Неве.
— Стратофонтов… — проговорил Николай. — Вы знаете, что был такой путешественник Стратофонтов?
— Это мой предок, — сказал Геннадий. — Его портрет висит у нас дома.
— Вот это удивительно! — воскликнул Николай. — Ведь адмирал Стратофонтов был любимым героем моего детства. Никогда не забуду описание его битвы с эскадрой Рокера Буги! Может быть, благодаря Стратофонтову я и пошел в мореходку?
— А вы моряк?
— Да. Я капитан научно-исследовательского судна «Алеша Попович».
Сердце Геннадия часто забилось.
— Да вы же, наверное, избороздили всю Океанию?
— Да, избороздил, — скромно ответил Николай.
Падал мягкий снег. Он покрыл уже скаты и парапеты Петропавловской крепости, тротуары и перила моста.
Внизу колыхалась тяжелая невская вода. За Дворцовым мостом мигали огни большого крейсера, явившегося в город на Октябрьские праздники.
— Ну, а я просто школьник, — сказал Геннадий.
— Я догадался, — сказал Рикошетников. — Сейчас вы, Геннадий, просто школьник, но кто знает, может быть, со временем будете чемпионом мира.
— О нет, шахматная карьера меня не прельщает.
— Не обязательно по шахматам, может быть, и по другому виду спорта.
— В раннем детстве… — сказал Геннадий и взглянул на капитана, не усмехнется ли он. Нет, Рикошетников и не думал усмехаться. Чуть склонив голову, он предупредительно и серьезно слушал выдающегося мальчика. — …В раннем детстве я мечтал стать моряком, — продолжал Геннадий. — Путешественником, как мой предок. Я, можно сказать, бредил Океанией. Но согласитесь, Николай Ефимович, какой смысл сейчас становиться путешественником? Ведь все уже давным-давно открыто, исследовано. Море стало вполне обычным… Эх, надо бы мне родиться хотя бы в XIX веке, а еще лучше в XVII!