Даже сказал бы "в удовольствии", но какое быть "удовольствие", когда перед тобой в гробу лежит красивый парень? И мысли, далёкие от "святости момента" припёрлись: "два дела одновременно делаю! Хотя и не Цезарь, тот, говорят, мог в одно время четырнадцатью разными делами заниматься, но и то, что появилось — много"! — "…дивчина женой не стала, а вдовой — вот вам, пожалуйста! Почему так!? И войны нет, а убитый — вот он… И как далее жить будет? Любила-то этого, а вдруг нужда заставит связаться с другим!? Будет жить с одним, и вспоминать другого? Или забудет? Такая жизнь хуже смерти! Ну, убили бы какую-нибудь никчемность, какого-нибудь уголовного паразита — так это слёзы одного сорта, или их нет, а то ведь убит хороший парень! И пьяному "педерасту со связями", что оборвал жизнь человеку, присудят предельно малый срок по статье "убийство по неосторожности". Если к тому пьяная сволочь на суде покаянным голоском промемекает магические для судей слова-заклинания "не хотел убивать" — глядишь, прямо в зале суда сволочь и освободят из-под стражи!

Ценность наша: никто и никогда не говорил ранее, и впредь не ожидается:

— "Да, преступник я, и судите таким судом, какой заслужил"! — так нет, защитников изворотливых найдёт, никаких денег не пожалеет, отвертится от "воздаяния за грех"! И рыло на судилище у педераста будет не "покаянное", но наглое:

— "Обойдётся! Мине усё можнА"! — "псалмы Давида" не очищали сознание от "греховных" мыслей в сторону "соотечественника".

4.

Ночь прошла на удивление легко и быстро. Удивился:

— "Будто и не читал…" — с первыми лучами солнца закрыл убитому лицо:

— Что дальше делать? — хотел ответить "ничего не нужно делать, всё уже сделано", но не решился. Не знали люди тонкостей церковного обряда погребения:

— Сходите в церковь и возьмите "земли". Обычный пакетик песка. Спросил: