А вот "двадцать седьмую" ни единым баллом "по шкале Рихтера" не тряхнёт: стоит заведение на толстой Среднерусской возвышенности. "Двадцать седьмой" бояться нечего, не докатится до неё ни одно цунами, какой бы высоты и ширины оно не было: по дороге грозная водяная стена, каких размеров она не будь, обязательно рассыплется мелкими брызгами, растратив основной гнев на "иные страны и народы".

И ураганам на Среднерусской возвышенности делать нечего: они об этом знают и обходят "двадцать седьмую" стороной…

"Двадцать седьмая" — "однозвёздочная" для меня, но всякий волен добавлять любое число "звёзд" пивной забегаловке, а может и не отмечать наградами. Награды для пивной какими-то "звёздами" — ничто, а выручка от продажи "пива с прицепами" и лежалых бутербродов — это всё.

Думаю, что ниже "двадцать седьмой" ничего иного в городе нет, но убедиться в предположениях как-то не "доходят руки". Или ноги? Пожалуй, они: мечты посетить иные усладительные заведения остаются мечтами и далее "двадцать седьмой" не уходят:

"от добра — добра не ищут!" — в других пивнушках наливают что-то другое? — походы оканчиваются на "двадцать седьмой: она ближе, привычнее и роднее.

Рассказы исключительно "мужские": в "двадцать седьмой", если верить легенде, после открытия не было ни единой женщины… или только я один их там не видел? "Целовальничиха", коя отпускает жаждущим божественную влагу (пиво), "прицепы" и страшно дорогие бутерброды, с кривыми высохшими пластинками сыра — не в счёт: она давно вышла из разряда "женщин".

Пиво в подобных заведения может отпускать только женщина по причине отвращения к пиву. Мужчина заниматься таким делом не смог бы и умер от жажды:

— Смотреть, как другие упиваются и не выпить самому — свыше моих сил!

"Прицеп", или древнее название "ёрш" — разные, но суть одна: сто граммов водки на кружку пива. Способ приёма "ерша" зависит от индивидуальных свойств потребителя: или сто принятые граммов "очищенной" залить пивом, или граммы вылить в пиво.