Наверное, под стать этим "солнечным" мыслям на стенах и потолке проступил желтоватый оттенок, свет стал поярче. Он покрутил головой, понимающе кивнул. Мысли его бежали плавно, поэтому он только через минуту заметил, что хорошо ему знакомая кухня движется - ну да, равномерно уменьшается в своих размерах. Он притих, наблюдая незнакомое явление, и просидел с минуту недвижим. Придушенно пискнул. Мир восстановился, но только на минуту. Родные, знакомые стены набирали желтый цвет и при этом со всех сторон наезжали в центр комнаты, на него. Страх бросился в лицо, горячая волна наполнила рубашку, подняв ее дыбом, - вокруг табуретки осталось пространство в два квадратных метра. Он истошно взвыл - безобразие остановилось. Вобрал голову в плечи, искоса осмотрел комнату. В этот момент хрустальные вставки в абажуре над головой звонко треснули, кожурой посыпались на пол, а лампочка, словно сдерживаемая, стремительно набрала силу, озарив все пространство режущим заревом, как это показывают в кино. Но он сидел не в кино, а на собственной кухне, превратившейся в желтый пенал, мокрыми руками вцепившись в табурет. Стало нечем дышать. В желтом свете его лицо стало как у больных печенью, почти горчичного цвета. Желтизна стен еще ярче, ядовитее. Он медленно пополз со стула. Коснулся подошвой пола - ничего не изменилось. Коряво сделал шаг к окну - выпрыгнуть хотелось, но ноги тряслись, ступали боком. А куда прыгать? Окна ни на что не похожи: то ли не ведут никуда, то ли вообще нарисованные. Он вытянул шею, стараясь разглядеть что-нибудь сквозь мутную поверхность, но ничего не увидел. Дышать надо, взять себя в руки, летело в голове... Комната сверкает ослепительно-ядовитым светом. Затошнило. Что делать?!

Негромко, за стеной послышались голоса. Как знак подать? Но как бы хуже не сделать... Он подался туда, осторожно озираясь. Взгляд его скользнул вперед, и он увидел, что из стены уголком высовывается письмо с ярким штемпелем. Оно, как живое, боком из стены пролезало вперед, хотело, чтобы его взяли! Саша потянулся схватить его, а письмо, - словно зная его мысли, - ухнуло куда-то в стену, и трещины не осталось!