— Если еще раз заговоришь в таком тоне и будешь так смотреть — больше не накормят, — ответила я.

— В каком тоне? — он мгновенно повернулся к зеркалу. Посмотрел-посмотрел и покраснел.

— Оля… а я часто так гляжу?

— На меня второй раз.

— Где я эту заразу подцепил, — рассердился он. — У! Оля, будь другом — если еще хоть раз так сделаю, стукни меня, что ли.

— Вчера ты сказал, что друзья тебе ни к чему, — заметила я.

Он еще больше нахмурился. Ничего не сказал и пошел умываться.

Ел он, как и вчера, не спеша и о чем-то думая. Вот сейчас я спрошу у него…

В кухню вошел папа с газетой и начал важно рассказывать о каком-то мирном урегулировании конфликта вперемешку с сюжетом детективного фильма. Скоро реклама по телевизору кончилась, и папа, взяв себе груш, убежал обратно. Тогда я, наконец, произнесла:

— Гелий! Ты говорил вчера, что счастлив.

— Это так, — ответил он.

— Почему? Из-за чего ты счастлив? Что в твоей жизни такого хорошего?

Он помолчал. Медленно спросил:

— Оля, ты хочешь убедить меня в том, что я живу плохо, или действительно хочешь узнать, отчего я счастлив?

Я ответила, что хочу узнать.

— Странно, — удивился он. — Ну что ж, идем со мной. Я объясню тебе, а заодно прогуляемся. Такой нынче вечер — не надышишься.

Мы спустились по старой лестнице и вышли во двор.

— Хороша жизнь или нет, зависит от взгляда на нее, — начал Гелий. — Смотри. Вчера шел дождь, и Вадик сказал: «Гадкая погода». Хотя мог бы и сказать: «Как здорово! Идет дождь».