– Ну что ты, – делано засмущался Ростовцев. – Ведь это моя работа, помогать людям… Раньше, чем через неделю, за результатом не обращайся.
– Конечно, конечно, дело серьезное. Уже ухожу, заранее благодарен, – чуть ли не кланяясь, ответил Бухин.
Следователь пожал Алексею руку и мгновенно испарился, чтобы не мешать. Ростовцев грязно выругался и сел за просмотр.
Глава 3.
Найти каплю полезной информации в бурде канцелярско-милицейского бреда очень непросто. Сначала Ростовцев пробовал читать все подряд, но буквально уже на первой странице перешел на простое перелистывание в поисках чего-то значимого, выхватывая отдельные куски, однако не помогло и это. Из текста выпирала дубовая лексика. Чугунные, убогие обороты типа "смерть наступила в результате прекращения жизни в результате черепно-мозговой травмы нанесенной неизвестным орудием, предположительно пулей", лежали на пути восприятия, как завалы из железобетонных блоков.
Ростовцев сначала недоумевал по поводу таких формулировок, и общего дебилизма текстов, пока не увидел фото одной из жертв. На месте лица была кровавая дыра, в которой исчезли глаза, нос и правая скула. Где-то у шеи болталась нижняя челюсть со вставными зубами, которые нелепо и страшно блестели в кровавом месиве раны.
Алексей Александрович поморщился, подумал, было, что такие вещи только так и можно описать, но вдруг представил, что на месте этой женщины могла бы быть его теща. Ему сразу стало легко и приятно. Что-то внутри подсказывало ему, что убийца мог испытывать примерно похожие чувства.
Ростовцев понял, что простым чтением, он жизни себе не облегчит, лишь только наестся словесного дерьма и запутается. Нужны закономерности, кроме одинаковых самодельных пуль.
Он приготовил 10 листов бумаги, разделил их пополам вертикальной чертой.