– Неплохо, неплохо для доморощенного шантажиста-любителя, Сергей Иванович. Вы почти не опоздали, осмотрелись, правильно оценили ситуацию. Приготовили страховку на случай, если с вами, уважаемый поступят так, как подсказало ваше больное воображение. Надеюсь, повод для нашей встречи не разочарует меня. Хотя, если честно, не могу представить, что за мной числится по криминальной тематике, – писатель откровенно глумился над Ростовцевым.

Алексей без лишних слов вытащил из кейса папку и протянул ее Северцеву. Потом повернулся к стеклу, разглядывая рыбаков на льду, блестящем под низким солнцем.

Картина была немного нереальной, фантастической, словно мост был громадным летающим кораблем, парившим над какой-нибудь сибирской рекой. Этому особенно способствовало выпуклое и тонированное, словно блистеры пилотской кабины самолета, стекло галереи.

Алексей Александрович успел вволю налюбоваться пейзажем, разглядеть заснеженные дали, а заодно и погреться под потоками оранжево- красных закатных лучей светила.

– Ну и что? – тяжело спросил Северцев.

– В смысле? – поинтересовался Алексей.

– Что вы мне принесли? Какие-то бумажки, распечатки с сайтов сляпанных какими-то молодыми дебилами, а претендуете на роль разоблачителя тайной организации во главе со мной.

– А что, я должен был принести учредительные документы общества практикующих киллеров с печатью Московской мэрии, или добровольное признание, где вы сознаетесь в совершении особо тяжких преступлений? Позвольте мне рассказать, как я понимаю те документы, которые я вам предоставил, – Ростовцев взял папку у Рамона, с удовольствием повернул спину к восхитительно теплому потоку света и начал: