– А что не так с этим устройством, – возразил Ростовцев. – Оно предназначено для обнуления геопатогенных зон. Если кто-то использует его не по назначению – это не мои проблемы.

– Конечно же, безусловно, – писатель, сказав это, мечтательно улыбнулся. – Один мой хороший знакомый получил этот прибор уже отрегулированным так, что его теща за 2 недели его с женой отсутствия из-за плохого самочувствия употребила 20 пачек анальгина. При этом она получила стойкую вегетососудистую дистонию и расстройство сна. И все это лишь оттого, что вечерами сидела в квартире, где ваш модуль вместо геопатогенных зон «обнулял» ее энергопотенциал.

– Если вы хотите вытащить весь компромат на меня, то уверяю, по сравнению с прегрешениями вас и ваших подопечных это семечки. К тому же, я ведь не просто так дела расследую.

– Я имел в виду то, что вы наверняка не горите праведным гневом по поводу действий какого-то там стрелка – маньяка, действия которого пытаетесь приписать мне, также как и знакомство с родственниками жертв.

– Я вижу, мы не договоримся. Знаете, в нашей стране даже милицейский сержант в состоянии организовать серьезные проблемы простому смертному. Не говоря уже о следователе по особо важным делам, особенно задерганном и нахлестанном, готовом ухватиться за любую зацепку и использовать любые методы для доказательства виновности. Ну, знаете там арест, камера с уголовниками, Уголовный Кодекс в роли тупого, тяжелого предмета, удобного тем, что от него не остается синяков. Полагаю, Яша Жженый, простите за жаргон, будет дописывать свои романы у параши, даже если он чист как ангел. Я не угрожаю, просто знаю характер того человека, который ведет это дело. Его наверняка заинтересуют эти материалы.

– Пожалуйста, – невозмутимо согласился Северцев. – Кстати, что вы хотели за ваши бумажки. Чтобы Эовин вам отдалась? Или получить немного наличности?