Жена приоткрыла дверь и спросила:

– Принести чего-нибудь?

– Нет. Я же на пять минут.

– Совсем ничего? Новую бритву?

– Здесь есть.

Я знал этот ее взгляд. Я женат почти семь лет и отлично знаю этот взгляд. Почему-то чаще всего это происходит в ванной. Каждый раз, возвращаясь из своей Африки, я хочу дождаться ночи, но все равно первый раз это происходит в ванне, куда я залезаю всего на пять минут.

(В школе я сидел на предпоследней парте. Возле самого окна. А девочка, волосы которой пахли горько, сидела почти в самом начале и плюс ближе к двери. Она была круглой отличницей, и в глазах одноклассников это здорово повышало ее котировки. Сейчас мне будет, наверное, трудно это объяснить, но тогда, двадцать лет назад, такой взгляд на вещи казался само собой разумеющимся. Девочки-отличницы ценились выше, чем троечницы. Если бы мой первый поцелуй состоялся с девочкой попроще, то чем тут было и гордиться? А так – я начал с самого громкого аккорда. Иногда на уроках я теперь смотрел на ее старательный затылок и не мог поверить, что эта девочка в такой аккуратно отглаженной школьной форме действительно сама вытягивала губы, чтобы поцеловать мне лицо.

После того вечера у приятеля мы вовсе не стали встречаться или что-нибудь в этом роде. Я не пробовал приглашать ее в кино или носить ей портфель. Мы даже ни разу толком не поговорили. Несколько раз я пытался представить, как подхожу к ней… первым заговариваю… мы куда-то идем… Выглядело это крайне неправдоподобно. Пару раз на переменах я оказывался рядом с ней и тогда чувствовал горький запах ее шампуня. Хотя сегодня я иногда думаю, что эту деталь я все-таки придумал позже. Вряд ли я на таком расстоянии мог чувствовать этот запах, ведь советские шампуни если и пахли, то очень слабо.)