Собственно, это мне и приснилось в дубайском аэропорту: проигрыш старой песни и горький запах. Не знаю, в чем здесь дело. По детству я совершенно не ностальгирую. И снова стать тинейджером совсем не хотел бы. Тем не менее когда сон ушел и я сообразил, что лицом зарываюсь не в волосы семиклассницы, а всего лишь в собственный пахнущий грязью и дымом рюкзак, то ощущение было – будто меня лишили чего-то хорошего. Того, что не должно было проходить мимо. Открывать глаза после этого мне совсем не хотелось.
4
Утром в запутанных коридорах аэропорта я отыскал кофейню «Starbucks». Бармен сказал, что сомалийские деньги не примет ни по какому курсу, зато если я стану платить в долларах, то сдачу он выдаст тоже в долларах. Эспрессо был обжигающим. За столиками вокруг сидели женщины в паранджах. В голове еще вертелся кусочек сна. Я подумал, что, может быть, так, в виде тощей недоцелованной девочки, мое подсознание показывает родину, на которую я возвращаюсь?
Потом объявили посадку. Лететь предстояло больше пяти часов. Рейс выполняла смешная арабская авиакомпания. Стюардессы носили платки-хиджабы, а когда пассажирам показывали ролик на тему, что делать в экстренных ситуациях, то главным героем там был небритый тип в длинной белой арабской рубахе и вязаной мусульманской шапочке.
Я сел ближе к иллюминатору. Облаков снизу почти не было. Мир выглядел как карта себя самого. Можно было разглядеть побережье Средиземного моря и Кавказ. Я бывал чуть ли не в каждом государстве, над которым мы пролетали. Но совсем этим не гордился. За последние три с половиной года я подробно осмотрел чертову прорву мест, о существовании которых нормальный человек даже и не подозревает.