— Сладкая Энн, я хочу тебя.
Она отмахивается от него. Он опять садится в кресло, засыпает и наблюдает какие-то кошмары. Потом наступает утро, все спят вповалку, Сладкая Энн сидит на полу по-турецки и, зевая, читает трактат Витгенштейна. Встает Света и начинает искать сигареты.
10
Проснувшись у себя дома, Андрей чувствует страх, печаль и грусть. Он лежит в кровати, он устал и не может больше наслаждаться каждой секундой этой прекрасной жизни, которая цветными сумерками любовных надежд тлеет в сверкающих женских зрачках, когда о ни смотрят тебе в лицо, вызывая твою сущность к жизни, словно некий медиум, приглашающий для беседы мертвеца, которому в принципе наплевать на проблемы живых. Андрей Левин встает, ставит Битлз. Потом ложится и наслаждается своей несчастной любовью. Звонит телефон. Он поднимает трубку. Ему звонит Сладкая Энн.
— Любимый, куда ты делся? Пошли на выставку художников.
Он обрадовался и отказался.
— Ты — молодец. Только так можно завоевать женщину! Тебе привет от Гены! Ладно, пока, до встречи. Не грусти, все будет хорошо.
Он выключает Битлз и ставит Роллинг Стоунз.
11
Иногда Андрей Левин рефлектирует. Он говорит:
— Да люблю ли я ее вообще?! Как можно любить эту нецензурную, грязную, развратную, вечно пьяную или торчащую телку? Тьфу! Впрочем, прелесть этой женщины в том, что она — падший ангел. Я должен спасти ее. Я хочу погладить ее по голове. Я хочу только нцевать с ней. Я хочу разговаривать с ней о сексе, сидя за столом во фраке. Любовный объект — это фетиш. Какая разница, кого любить?! Мне нравится ее походка. Мне нравится ее сумка. Мне нравятся ее черные колготки! Нет — я люблю ее черные колготки!