– Поступили? – отец Сергий был как всегда бодр и весел. Он почти налетел на Виктора, выскочив из-за густых кустов Семинарского сада.

– Так еще не объявляли результаты. Завтра в одиннадцать в актовом зале скажут.

– А по ощущениям? – отец Сергий скрутил и спрятал в карман рясы длинные темно-красные четки, переключившись с молитвы на беседу.

– По ощущениям думал, что совсем нет, но потом поговорил с другими ребятами и понял, что может быть и да. Они вообще все в страшном унынии.

– Значит, все нормально. Не волнуйтесь вы, Виктор, ведь главный отсев происходит не здесь, а раньше. На уровне приходского священника, потом на уровне настоятеля храма, потом у благочинного, у местного архиерея, а уж потом здесь, вы же все это проходили сами. Например, в этом году конкурс был всего 2,7 человека на место, совсем не много. Но если учесть всю цепочку от приходского батюшки, то выйдет, думаю, человек двенадцать на одно место, как это было во времена моего поступления. Тогда церковная жизнь была мало выстроена, провинциальных семинарий не было вообще, все шли сюда… А кроме того, переживать, когда ничего исправить уже нельзя, глупо… И вредно для пищеварения. Не переживайте о поступлении, переживайте о том, как будете здесь жить.

– Расскажите о стукачах.

– Что вы о грустном сразу? – сказал это отец Сергий ничуть не грустным голосом, а со своей обычной хитринкой.

– Надо же о чем-нибудь достойном переживать, вы сами говорите.

– Да, ну да. Их называют осведомителями, а не стукачами. Курсы большие, людей много, видеокамеры и прослушку ректор устанавливать запретил, он-то доверяет студентам. А Траян, понятное дело, наоборот. Вот и пользуется дедовскими методами, хотя сам их терпеть не может.