Траян резко поднял трубку, и отец Наум вспомнил, что он ждет того самого «чего-то», что поможет наказать вернувшихся иподьяконов Светловых.

– Да вы что, – проректор слушал старшего помощника с удивлением, – быть не может… Ладно, я сейчас буду… Пойдемте, отец Наум, нас ждет примечательное зрелище. Думаю, вы такого еще не видали.

Отец Наум действительно такого раньше не видел. Весь пол мужского туалета Семинарского корпуса был покрыт сантиметровым слоем густой жирной коричневой массы. Запах был невыносимым. Дежурный помощник и старший помощник обнаружили это безобразие во время вечернего обхода и до сих пор находились в шоке.

– Как они это сделали? – спросил Траян, достав из кармана рясы батистовый платок и пытаясь дышать через него.

– Скорее всего, просто кинули пару пачек дрожжей в унитазы аккурат после отбоя, – выдвинул рабочую гипотезу дежурный помощник, – и пошли спать. А оно полезло наружу.

– Оно уже перестало… лезть?

– Отсюда не видно. Но, скорее всего, да, перестало, – предположил старший помощник.

– Русский бунт, бессмысленный и беспощадный, – задумчиво произнес проректор. – Но больше, все-таки, бессмысленный… Сам бы не увидел, не поверил бы. Будущие пастыри! Ведь это устроили с четвертого курса в отместку за наши внеплановые послушания. Правда, никак этого не докажешь. Что ж, мы не можем оставлять все как есть до утра, стыдно перед уборщицами. У нас ведь есть ключи от их кладовой, где лежат все моющие средства? Значит, сейчас поднимем несколько студентов все вычистить. Кроме того, нужно определить наказание… Слушайте, отцы, давайте уйдем отсюда, мы же провоняем насквозь!

Выбравшись в коридор, отец Траян быстро прикинул план дальнейших действий:

– Итак, в Семинарском корпусе живут третий, четвертый и пятый курс. Все они одинаково виноваты в том, что случилось, потому в качестве наказания все они будут мыть туалет дважды в день, перед подъемом и после отбоя.