– Гинеколог – это гений, который занимается нашей экологией, – говорю я.

И обнимаю сына.

Он меня рассматривает, глаза хитрые, все руки в разноцветных пятнах от фломастеров.

Как в старой сказке печка пекла пироги, так и Антошка печет улыбки на своем лице. Такие же румяные, такие же теплые.

– Я тебя съем! Я – Серый Волк! – кричу я, и мы начинаем возню, позабыв о бабушке, и ей это обидно, она направляется к дверям и оборачивается уже в коридоре:

– Антон! Быстро мыть руки! Посмотри, на кого ты похож!

– Я – Мойдодыр! – кричу я, подталкивая сына к ванной. – Мой – до – дыр! Мой – до – дыр!

Мне хочется сказать маме, что я соскучилась по своему ребенку, что мне хочется поиграть с ним, но я сдерживаюсь, потому что знаю, чем это закончится: обидой, поджатыми губами или, еще хуже, давлением и валерьянкой.

– Антона надо записать в садик! – говорит мама. – Он не общается со сверстниками.

– Давай. – Я и сама об этом думала. Даже садик приглядела. Рядом с домом. «Ромашка».

– Я отведу его, – говорит моя мама, – тебе же некогда. У тебя журналисты каждый день.

Звоню издателю. Восемь вечера, он где-нибудь ужинает. Не отвечает.

Отнесла сердце в туалет.

Полюбовалась минутку.

Каким-то бравурным маршем зазвонил телефон.

Мой издатель. Перезванивает.

– Как дела, звезда?

– Я не могу давать семь интервью в день. Я умру.

– По крайней мере, ты умрешь знаменитой.

– Хоть один выходной!

– Не волнуйся, через полгода от тебя все отстанут. Кстати, я хочу подписать с тобой договор еще на две книги!

– Еще на две книги?

– Думай, ладно? Мне нужен этот договор! Я же деньги в тебя вкладываю!

Вторая линия.

– Ну, ладно, я перезвоню.

– Пока, звезда!

– Алло.

«Алло» из первой группы. Сегодня во время интервью меня спросили, чего я боюсь. Я ответила: потерять надежду. Он: