От всего этого слегка поташнивало.

– А Юля любила этот дом? – спросила Маша неожиданно для себя.

– Нет, Юленька здесь не жила, – ответила Таня Волховцева своим ровным, тихим, загадочноприглушенным голосом. – С тех пор как ей исполнилось тринадцать, она постоянно жила у дедушки.

У моего отца.

Последние слова отбросили на прекрасное лицо Тани какую-то странную – цветную – тень, как от медленно вращающейся новогодней елки.

Маша Аркадьева запрыгнула в «лендровер», и ее отвезли домой.

Пока Маша Аркадьева ездила на дачу к Волховцевым, Коля Поленов, по кличке Буратино, последний из компании, отправившейся этим летом на Казантип в одном купе, тоже решился внести свой вклад в поиски исчезнувшей девушки.

Коля был высокий, худой парень, с длинным острым носом, вечно взлохмаченный и словно только что проснувшийся, действительно похожий на Буратино – его длинные, худые руки и ноги двигались и сгибались словно на шарнирах, что было особенно заметно, когда он танцевал, а танцевать он любил. Любил он также употреблять разные психоактивные вещества, всем сердцем предан был галлюцинозу, мечтал снимать свой галлюциноз в кино, учился соответственно на кинематографическом, а в остальном жил беспечно и лениво в большой неряшливой квартире на Сретенке, в Хрущевом переулке. Жил себе то впадая в депрессию, то веселясь.

Он долго думал, что ему предпринять, курил зеленый ганджубас, моргал, смотрел в телевизор и в окно, словно пытаясь найти там ответ на вопрос:

«Где Юля?»

Из всех членов их компании он единственный с Юлей спал, правда, всего три раза, и об этом никто не знал.