Грусть стояла в больших выпуклых глазах. У него были маленькие уши и розовые щеки...
Я все-таки разгадал тайну глаз бегемота. Выследил их, подстерег, застал врасплох. Мне помог случай, который для Степана мог кончиться трагически. Шла обыкновенная цирковая репетиция. Удивительно легко балансируя своим облачно-круглым телом, бегемот шагал по невысоким столбикам, расставленным на манеже. Он шел, не глядя под ноги, - бегемоту вообще невозможно смотреть под ноги - и был занят своими мыслями. Он мог бы ходить с завязанными глазами. На манеже "росли" пальмы с резиновыми ветвями и высилась "скала". Под пальмами расхаживала антилопа.
Антилопа - огромная пегая корова с узкой лошадиной головой.
Лошадиная голова с рогами - длинными, острыми, закрученными в штопор. Антилопа расхаживала, а бегемот работал. Потом он отошел в сторону. Выстрелил хлыст - и антилопа побежала по кругу.
Она бежала легкими прыжками. Рога опускались и поднимались.
Хвост с кисточкой болтался. Степан следил за ее пробежкой и время от времени постреливал хлыстом. А бегемот стоял в сторонке, занятый своими мыслями.
И вдруг антилопа испугалась. Непонятно, чего она испугалась:
то ли щелчка хлыста, то ли хлопнувшей двери. Она испугалась так, как могут испугаться только антилопы - иступленно, яростно, отчаянно. Прыжок в сторону, прыжок на Степана. Он оказался в центре страшной рогатины, прижатый к бутафорской скале большим каменным лбом. Нападение испуганной антилопы было таким неожиданным и стремительным, что никто не мог сообразить, что произошло.
Степан тоже молчал. Потом выяснилось, что он не мог крикнуть, не мог вздохнуть - его грудь была сдавлена головой антилопы. Дикому животному оставалось сделать еще один маленький рывок - и жизнь дрессировщика оборвалась бы...
И в это мгновенье рядом оказался бегемот. Он не опоздал, этот неторопливый зверь с грустным мечтательным взглядом. Он почувствовал опасность, грозящую его другу, быстрее всех. Словно ждал этого критического момента, был предупрежден о нем. Бегемот слегка тряхнул головой - и антилопа весом в восемьсот килограммов была отброшена в пятый ряд партера. Бегемот вернулся на свое место и снова уставился в одну точку.