— А кого это дядя Борис по ветру пускает?

— Людей, — ответила Нина Игоревна и ещё больше рассердилась.

— А как? Как он их пускает?

— Это уж у него спроси.

Нина Игоревна ушла из комнаты и хлопнула дверью. А потом и из дому ушла. И тоже хлопнула.

А Петя пошёл к Седьмой Воде. Он теперь не боялся, потому что хотел спросить. Совсем не боялся. Вот постучит в дверь и войдёт.

Гитары уже не было слышно.

Петя потрогал ручку двери: она была холодная и немного ржавая.

Потом стал глядеть на дверь: белая краска с неё кое-где слезла, и в одном месте, где она слезла, получилась коричневая собака с длинным хвостом. А в другом — просто коричневый столб и на нём шляпа. Петя постоял ещё немного возле этой собаки и столба со шляпой и тихонечко пошёл к себе.

Когда он открывал свою дверь, в коридоре что-то щёлкнуло.

Петя оглянулся, а там стоял человек. Он немного согнулся, наклонил голову.

Он был высокий, толстый и добрый. Особенно было видно, что он добрый, потому, что он так стоял.

Петя сразу догадался, кто это.

— Иди сюда, — сказал этот человек.

Вблизи он был как игрушечный: бархатные штаны, бархатная куртка, волосы на голове топорщатся — наверное, мягкие. И глаза какие-то такие же.

— Ну, будем знакомы, — сказал этот человек, и голос у него был как у игрушечного медведя: бу-бу-бу! Он нагнулся и взял Петину руку в свою, тёплую и шершавую: — Ты ведь Петя? А я — Борис. Идём ко мне в гости.

Так и есть! Седьмая Вода! А зовут Борисом. И Петя пошёл.

Седьмая вода (продолжение)

В комнате у Седьмой Воды всё как-то валялось.

Только висело на стене ружьё. И ещё на другой стене висела гитара. Под гитарой был диван со спинкой. На диване валялись подушка, и простыня, и одеяло… Он не убрал свою постель!