Прощание получилось сумбурным. То есть прощания никакого и не было. Санька поднялся по ступеням, вошёл, втиснувшись, в толпу детей и в ней затерялся. Потом мелькнул там и сям красной кепкой, и всё. Утонул в шуме и гаме. Я повытягивал короткую шею, повертел головой. Нет, не видно. Постоял ещё – вдруг за чем-нибудь вернётся – и понёс его чемоданчик в раздевалку. Учительница сказала отнести чемоданы в раздевалку – я и понёс. А дети в это время поднялись в класс. Чтобы там организованно дожидаться автобуса. Так мы и не попрощались. Разошлись по разным этажам – раздевалка на первом, класс на третьем, – и что дальше? Непонятно.

Ждать, не ждать?

И чего ждать, если ждать?

Пока они выйдут на улицу? Или пока приедут автобусы?

И зачем?

Чтобы помахать ему ручкой? Чего он не заметит, поскольку другим занят. То есть живёт уже не нашей, а своей жизнью. Куда погружается с головой.

Я стою и думаю. Жена тоже стоит. А думает или нет – не знаю.

– Ну? – говорит наконец жена.

– Что? – говорю я.

– Едем? – говорит жена.

– А ждать не будем? – говорю я.

Жена помедлила и сказала, что ждать, наверное, нечего и не имеет смысла. Ну, придут автобусы, ну, погрузятся они, ну, уедут.

Ладно. Не будем ждать.

Мы садимся в машину.

– Давай заедем в магазин, – говорит жена.

– Зачем?

– Купим кефиру.

– Кефиру?

– Ну да. Для пищеварения. Что-то у меня в последнее время с пищеварением.

Я трогаюсь и сворачиваю направо, в сторону “Лидла”.

– Ты ингалятор положила? – спрашиваю. Хотя понимаю, что не могла она забыть ингалятор. А впрочем, почему не могла…

– Положила.

– Точно?

– Да.

– А таблетки, платки?

– Да.

– На три дня?

– На три.

У “Лидла” жена берёт тележку.

– Зачем тебе для кефира тележка?

– Ну… Может, купим заодно того-сего. Тем более холодильник пустой.

Ясно. Как не купить того-сего. Да ещё заодно.