– Да, мама, – говорит жена. – Проводили.

Это на час минимум.

Я ловлю кошку и заношу в квартиру. Сумку тащу в кухню и оставляю на полу посредине.

– Там мороженое, – говорит мне жена, продолжая говорить с мамой.

– Ну и хрен с ним, – говорю я и закрываюсь в туалете. И слышу, что за дверью скребётся кошка.

– Ну, ты как всегда, – говорю я кошке и впускаю её.

Она обходит меня, запрыгивает на унитаз, мостится, будто хочет взлететь, балансирует хвостом, прядёт ушами. Потом спрыгивает на пол. И требует, чтобы её выпустили. Выпускаю и занимаю её место. “Интересно, они уже приехали, – думаю я, – или ещё едут? Пожалуй, едут. Конечно, тут близко, но дорога – что-то вроде серпантина. Автобусом меньше чем за час не доехать. А столько ещё не прошло. Хотя… Пока кефир, пока того-сего, пока туда и оттуда…”

Часов на руке у меня нет. У меня и вообще нет часов. То есть часы есть. Но они стоят. Батарейка села, а я никак не соберусь её заменить. Потому что нет настоящей необходимости. Часы понатыканы везде. В мобильном, в компьютере, в электроплитке. В туалете, правда, часы не предусмотрены. Но в туалете они и не нужны. Разве что иногда.

“Надо было написать в анкете, что бассейн ему запрещён, – думаю я. – Надо было, надо было…”

Выхожу из туалета. Жена сидит с трубкой в руках. Слушает. Иду на кухню. Вынимаю из сумки мороженое. Кладу в морозилку. Вынимаю из холодильника остатки дешёвого вискаря. Наливаю полстакана. Выпиваю. Прислушиваюсь к себе. Наливаю ещё немного и снова выпиваю. Вынимаю из морозилки мороженое. Вспоминаю, что вечером нужно ехать на работу, но вспоминаю поздно. Открываю мороженое и ем ложкой прямо из коробки. Закусывать дешёвое виски шоколадным мороженым придумал я сам. “Теперь они уже, скорее всего, доехали”. Виски ударяет в голову, и мне становится лучше. В кармане дрожит мобильник. Это, конечно, Ольга.