Жена смотрит телевизор, говорит по телефону о Саньке, ест мороженое и kefir. Мамы с пятнами нет.

Собираюсь. Кладу в рот мятную жвачку. Подхожу к жене. Вынимаю из руки трубку и швыряю её в стену. Говорю “пока” и ухожу. “Хорошо, – думаю, – что у нашего телефона две трубки. И что это на меня нашло?”

Метров за сто до работы мне крупно везёт. Полицейский фургон, перед которым я ехал, зажигает сигнал STOP. Людей за всю жизнь тут ни разу не останавливают, но я со своим еврейским счастьем из этих людей исключение. Меня останавливали вчера.

Торможу. Жду, пока подойдут. Опускаю стекло.

– Просто полицейский контроль, – успокаивает меня полицейская девушка. – Выйдите, пожалуйста, из машины.

Выхожу. Она проверяет документы, аптечку, плакетку техосмотра. Напарник спрашивает, пью ли я спиртное. “Приехали”.

– Пью, – говорю, – но редко.

Напарник идёт к фургону и возвращается с прибором. Разрывает стерильную упаковку мундштука. Прилаживает его к аппарату.

– Дыхните.

Дышу. Полицейский смотрит на экран.

– Ещё раз, битте.

Дышу ещё раз. Полицейский показывает прибор. На нём сплошные нули. Снимает мундштук и отдаёт мне.

– На память, – говорит.

– Спасибо, – лезу через опущенное стекло в машину и извлекаю точно такой же мундштук. – Это, – говорю, – вчерашний.

Полицейские долго смеются, прощаются и уезжают. “Неужели у них сломан прибор? Или всё из меня уже выветрилось?”

Машину после работы на нашей улице ставить негде. Хоть бери с собой. Поэтому обычно я бросаю её в километре от дома. А сегодня вынужден остановиться ещё раньше. Поскольку дорогу мне переходит старый больной кот. Переходит долго. Не обращая внимания на шум мотора и свет фар. Побежать он не может, так как еле шевелит ногами. И они у него трясутся. Видимо, кот ушёл из дому, чтобы умереть на воздухе.

Я вижу, как он добирается до придорожных кустов и в них затихает. Паркуюсь, не пересекая линии, по которой кот шёл. Плетусь одышливо в гору. Ночь нежна, светла, тиха и так далее.