Папа не приехал. Я долго лежал и слушал, как в темноте щёлкали на стенке электрические часы. Каждую минуту раздавалось — щёлк! — это перескакивала стрелка. Мне казалось: часы по правде шли — с каждым щелчком всё дальше, дальше. Вот они вышли из комнаты, пошли по коридору... и я уснул.
4
Когда за мной пришёл дядя Шахмурза, я уже умылся. Только зубы не чистил.
— Пиши записку,— сказала дядя Шахмурза и стал диктовать: — «Салам, дорогой отец! Уехал в горы со своим другом Шахмурзой, который передаёт тебе сердечный ас-салам. Скоро вернёмся. Твой сын».
От себя я ещё дописал: «Не беспокойся, в школу я не опоздаю».
— Так,— сказал дядя Шахмурза, когда мы поели и усаживались в машину с брезентовой крышей.— Теперь вперёд, без страха и сомнений! Познакомьтесь: это Саня, а это...
— Эльбрус,— сказал шофёр.
— Сначала в Долинск заедем,— сказал дядя Шахмурза.— Надо парню розы показать.
Мы поехали. Слева от нас тянулся большой парк.
— Там липовая аллея,— сказал Эльбрус— Как под крышей: дождь никогда не замочит. Я по ней часто хожу и думаю...
— Стой! — закричал вдруг дядя Шахмурза таким голосом, как будто мы съезжали в пропасть.
Эльбрус затормозил.
— Вылезай! В парк пойдём, на башню!
И дядя Шахмурза выскочил из машины. Я за ним.
По внутренней лестнице мы поднялись на балкон каменной башни.
— Закрой правый глаз! — сказал дядя Шахмурза.— Что видишь?
Он вообще говорил так, как будто команды подавал, но мне почему-то нравились его команды.
— Левый закрой! А теперь что?
Левым глазом я видел парк, деревья, каменное русло реки, дома и за ними равнину, а правым — горы, горы... Зелёные, жёлтые, а потом серые, тёмные — в тумане или в облаках...