Папа и красношеий мужчина о чём-то разговаривали.

— Самая лучшая рыба — колбаса,— услышал я.

Это сказал наш попутчик, после чего он прибрал остатки еды, лёг на свою полку и сразу захрапел.

За окном темнело. На память мне почему-то пришли папины стихи — я помню много его стихов:

Смеркается. Уж третий час мы едем, Уже Ока блеснула, как слюда, Уже успели надоесть соседям Вопросами: «Откуда?» и «Куда?».

Дальше я не помнил. Папа тоже стал дремать, мне сделалось скучно, и я вышел в коридор. У окна против соседнего купе стоял парень моих лет.

— Тебе сколько? — спросил я, чтоб начать разговор.

— Сколько чего?

— Месяцев,— сострил я.

Но парень, видно, принял мои слова всерьёз, наморщил лоб, зашевелил губами и немного погодя сказал:

— Сто тридцать пять месяцев шестнадцать дней. А тебе?

Я ответил сразу, без подсчёта:

— Одиннадцать.— А потом добавил: — А я еду на Кавказ.

— Смех! — сказал парень, но не засмеялся.— Я там знаешь сколько раз был!

И он начал говорить про свою школу, и про себя, и про ребят — всего я не запомнил. Помню только, как у них в классе одна девчонка, когда её спросили, что такое рабовладельческое общество, ответила: «Это где рыб разводят». Вот смех! А ещё его бабушка, когда трёт хрен на кухне, всегда противогаз надевает.

Мне стало обидно, что он один говорит и говорит, и я перебил его:

— А знаешь, кто такой анчоусный посол?

Витька задумался.

— Ну... этот... посол, который из страны...

— Из какой страны? — спросил я злорадно.

— ...Знаешь, мы в классе что один раз сделали? — спросил Витька.— Притащили карманный приёмник... Вот смех...

— Из какой страны? — повторил я.

— «Из какой, из какой»! Из республики Анчоус,— уже уверенно сказал Витька.— Ты разве не знаешь? В Южной Америке, справа...