Второй приятель в розыске не находился, но милицию тоже не любил. Заметив постового, он пристраивался к нему сзади, отвратительно харкал тому на униформу, а милиционер потом ходил и не понимал, почему прохожие над ним смеются.

Именно такие персонажи учили меня ухаживать за девушками. Это было сложное искусство. Вовсе не каждая девушка соглашалась, завидев меня, сразу же сесть на корточки… некоторые предпочитали сперва познакомиться. То есть в основном, конечно, девушки не возражали, но иногда — возражали.

В этом случае преподаватели советовали с разворота бить девушкам в нос. Мне это казалось излишним. Все и так было отлично. Первые мосты под общие аплодисменты разводили без пятнадцати два. Как правило, к этому моменту первая провинциальная золотая рыбка уже клевала на мои ультрамодные «Miltons»… прежде чем мосты сведут, иногда успевала клюнуть и следующая… а засыпал я лишь к полудню следующего дня.

Не было только алкоголя. При Горбачеве алкоголь вообще был проблемой. Остальное было все. А главное, меня никто не контролировал.

Тем летом моей маме предстояла очень серьезная операция. Она в основном лежала в больнице, а отцу тоже было чем заняться… поэтому просить у прохожих денег приходилось не только на билет в диско-бар, но иногда и на еду.

Когда маму выписали, я как раз собирался сходить потанцевать. Она в дверях схватила меня за рукав рубашки… она не хотела, чтобы я уходил из дому… рукав остался у нее, а я все равно ушел… и две недели не возвращался.

Мне было пятнадцать лет. Это было мое первое взрослое лето… и девушки тоже были первыми. Я чувствовал себя очень счастливым. Так продолжалось несколько месяцев, и мне казалось, что так может продолжаться всю жизнь.

Поддерживая репутацию лучшего диско в Ленинграде, хозяева «Вены» иногда устраивали у себя тематические вечеринки. То есть там играли не «new-wave» или «eurodisco», а, например, только появившийся «heavy-metal-rock».