– А если обе головы глупые? – спросил Сережка. От неожиданности он приоткрыл даже рот. Во дает!

В одиннадцать лет… Это как у них в армии было: перед приездом комиссии из округа комполка говорит: «Выдернуть все созревшие одуванчики!», – а начштаба добавил: «И желтые выщипать так, чтобы на клумбе вышла звезда». А замполит (правда, о замполите уже Юрка Панасенко выдумал) испугался: «Могут и не успеть – каждый цветок звездочкой выщипать…» Во, дубовая роща!

– Если обе головы глупые, то получится в два раза глупее, – довольный, сказал Николай. – Но у нас-то с тобой умные головы.

Сережка заплескался над раковиной. Николай вышел на кухню.

– Скоро вся зарплата будет уходить на рыб, – впрочем, добродушно сказала Светка.

– Ничего, – сказал он – и увидел на чугунной сковороде пухлые багровые кольца сарделек. – Ну, Светка!… Где это ты откопала?

– В обед завезли, – сказала довольная Светка. – Пять килограммов взяла.

– И почем?

– Два десять.

– Здорово. Магазин-то цел?

– А их дальше подсобки никто и не видел. Всего-то двести килограммов привезли.

Сережка впрыгнул на кухню, как кенгуру.

– Садись, – сказала Светка, – хватит скакать.

– Это называется тройной прыжок, – сказал Сережка и ухватился за раковину – поехали в разные стороны ноги. – Мне чуть-чуть не хватает допрыгнуть… от ванной до стола.

– Садись, садись, – сказал Николай. – Санеев. Тугая дымящаяся сарделька ярко-розовой трещиной лопнула под ножом. Сережка равнодушно тыкал зубцами вилки в румяную, масляно блестящую кожицу: в отверстиях вспухали и лопались жирные пузыри.

– М-м-м… – промычал Николай, мотая головой: сочное, пряное, солоноватое мясо прижгло язык. – Красота-а…