Немцов окаменел тонким строгим лицом.

– Савватеев, – сухо и почти спокойно сказал он, – у меня в кармане замков блокировки нет. Я заказал, Карпухин подписал, к концу месяца должны были быть. – Он помолчал немного, поджал нитяные губы. – Все Немцов… жалко Алексея, – безо всякого перехода сказал он. – Жалко. Говорят, выпивший был…

– И-э-эх!… – крякнул Савватеев и тяжело посмотрел ему в спину.

– Так. – Немцов резко обернулся – взлетели полы серого пиджака, – уколол Василия взглядом. – Через две недели экзамен по ТБ. По полной программе. Если на дежурстве замечу хоть одно нарушение – пеняйте на себя. В тот же день пишите на увольнение. Я из-за вас… Конечно, жаль парня. Хороший был парень. – Он посмотрел на Николая. – Ты, когда встретил его… он уже пьяный был?

Николай сразу не понял – Немцов говорил быстро, он за его словами не успевал.

– Чего?

– Когда ты Бирюкову смену сдавал, он уже пьяным был?

– Я не заметил, Владимир Егорыч, – не думая сказал Николай.

– Ну, так уж и не заметил, – вздохнул Немцов.

Николай тоже вздохнул. Не хотелось ничего говорить – угнетала, утомляла немцовская рубленая суета. Когда они уже все уйдут… к чертовой матери. Он через силу покачал головой.

– Не был он пьяный, Владимир Егорыч. Точно вам говорю.

– Да от него пахло, – резко сказал Немцов.

– Да кто его нюхал? – буркнул Василий и уставился в пол.

– Ладно. – Немцов крутнулся на каблуках, как сорвавшаяся пружина. – Тебя, наверно, Елисеев вызовет, – сказал он Николаю. – Сегодня или завтра. Расскажешь ему… как и что. Правду говори, – сказал он вдруг изменившимся голосом – слабея лицом. – Бирюкову уже все равно… пенсия семье все равно пойдет, по случаю потери кормильца. А… ну, все.

Он повернулся и быстро вышел, пристукнув дверью.