Надо провести эксперимент. Выбрать какого-нибудь подростка, желательно не совсем уж троечника, и спросить его: какие бренды Среднего Урала ты знаешь? Он замнётся: «Ну-у… Екатеринбург… Там Ельцин царя расстрелял. Ну, Бажов — малахитовый цветок, синюшкино копытце, самоцветы, Данила-мастер… Нижний Тагил: там мы китайцам танки продаём. Что ещё?.. А-а! Река там есть ещё такая со скалами — Чусовая!»

Чусовая — река легендарная. Возможно, в России из всех уральских рек только Чусовую и знают. Так уж сложилось: говорят — «Урал», вспоминают — «Чусовая». И не случайно. Урал без Чусовой — как паруса без мачты, как кони без упряжки, как планета без орбиты.

Дело не только в красоте её берегов и не только в производительности доменных печей на её заводах. Почти полтысячелетия Чусовая в целом определяла ритм и масштабы освоения огромного края. Она была тем проливом, по которому Русь перетекала в Сибирь, и поэтому оказалась «становой жилой» уникального организма — уральской «горнозаводской цивилизации».

Триста лет назад «цивилизация» горных заводов чугунной цепью оковала Уральский хребет, и нынешние города и деревни — осколки этой цепи. Иногда они прекрасны, как античные черепки, иногда пугают своей уродливостью. Но это была подлинная цивилизация, где всё было увязано со всем: умение сделать дело зависело от древних языческих треб, нравы народа зависели от глухоты лесов и неприступности гор, выплавка чугуна зависела от количества снега в узких скалистых долинах. Горные заводы Урала для всей необъятной России отливали пушки, ковали серпы и кандалы. Эта «цивилизация» начала формироваться задолго до появления собственно горных заводов, а наследие её не исчерпано и доныне, уже много позже её исчезновения.