— Хорошо, — сказала Галина Петровна. — Убедительно. Но вот вы читаете мою служебную переписку — а в ящике есть ещё и личные письма!

— Так я к тому и клоню, — засмеялся Виктор. — В служебном ящике не должно быть личных писем. На этот счёт есть соответствующий пункт в контракте. Вы его видели?

— Да, видела, — сказала Галина Петровна. — И я считаю, что это произвол.

— Батюшки светы, — удивился Виктор, — с какой стороны ни глянь, кругом я сатрап. Послушайте, а светофоры случаем не ограничивают ваши гражданские права? Ну там, типа запрещают переходить улицу где захочется? И потом, «произвол» — это ярлык. А как насчет разумных доводов?

— Хорошо, — сказала Галина Петровна, — вот вам разумный довод. Почему я не могу переброситься неформальными письмами с друзьями и партнерами?

— Допустим. Но учтите, что другие люди, работая с вашим ящиком в служебных целях, будут постоянно натыкаться на ваши личные тайны. Как вы думаете, хорошо это?

— Это отвратительно.

— Ну вот, и я того же мнения. Потому я и запрещаю вести личную переписку со служебного адреса. То есть, этот пункт контракта не нарушает вашу личную жизнь, а, напротив, защищает её.

— Да, но у меня нет другой возможности переписываться с друзьями! У меня нет дома компьютера.

— И потому вы решили делать это за мой счёт? Но тогда, наверное, я имею право, придя к вам в гости, взять да позвонить в Нью-Йорк. Вы знаете, у меня тетушка в Нью-Йорке, она очень страдает ностальгией.

— Ну вы сравнили, — сказала Галина Петровна. — Одно дело вы у меня в гостях, другое — я на работе.

— Хорошо, — согласился Виктор. — Пусть я не в гостях. Я на работе. Я сантехник. Вы наняли меня починить унитаз. Я его починил. А заодно улучил время и поговорил с тетушкой в Нью-Йорке. Почему бы и нет?