Однако пришел он вечером без коньяка.

— И чего так? — спросил Женька.

— Жалко стало…

— «Хеннесси»?

— Да не «Хеннесси». Её. От неё, оказывается, вчера муж ушел.

— На его месте так поступил бы каждый! — заметил Женька. — И что?

— И ничего. Жалко.

— Жалко у пчёлки, — уточнил Женька, — а ты бизнесом занимаешься или так, погулять вышел?

— Женька, лежачего не бьют. До конца испытательного срока еще полтора месяца. Там и уволю. В смысле не приму.

— Это правильно. Пусть переживает неприятности по мере их поступления, как классики завещали. Только она тебе за полтора месяца распугает всех клиентов.

— Об этом я позаботился.

— Опаньки! И как?

— Отправил её к этому… визажисту… стилисту… или как там его… ну, к которому твоя ходит… к Кинстинтинычу! И сказал ещё, чтобы приличный костюм купила.

— Откуда деньжишки?

— Дал. Отработает. Может быть.

— Ага. Особенно с учётом того, что ей осталось работать полтора месяца.

Ну да, вот такой неожиданный поступок совершил генеральный директор ЗАО «Виктория» Виктор Лопахин. Галина Петровна ревела у него в кабинете, размазывая дурацкую свою косметику, отчего стала такой страшной, что Виктор старался не смотреть в её сторону. Но пересилил себя и, глядя ей в глаза, сказал, что ей надо научиться держать удар, потому что этот удар в её жизни не последний, и вместо того, чтобы топиться, надо попробовать изменить свою жизнь. Женщине, сказал Виктор, гораздо проще изменить свою жизнь: ей достаточно измениться внешне, и она непроизвольно под эту внешность перестроится. А муж… Муж, может, и был первым, но не обязательно должен быть последним.

Когда в понедельник Виктор пришёл на работу, он не нашел Галины Петровны. На её месте сидела какая-то умеренно миловидная блондинка в строгом жёлтом костюме, с модной короткой стрижкой и умело наложенным макияжем. Блондинка улыбнулась, и по выдающимся зубам Виктор распознал Галину Петровну. Ну Кинстинтиныч!