Ну, я и весёлый сегодня! Эх, я весёлый! С трамвая спрыгнул, дорогу перебежал!

У нас полагается до перекрёстка дойти и дальше — по переходу, но нет у меня терпения назад возвращаться — вот же мой дом, вот! — я и рванул через трамвайные рельсы. В другой бы раз Файзула непременно меня остановил, сказал бы: «Ай, нехорошо сделал!» — и листовку бы из кармана вынул, дал почитать: «Граждане, при переходе трамвайных путей будьте особенно осторожны!» А сегодня он только голову поднял, на меня посмотрел и снова продолжал мести, как будто ничего такого не было. Понимает ведь, как мне невтерпёж, как я соскучился по своему старому дому.

А улица у нас — солнечные зайчики брызжут во все стороны, листья падают, арбузы продают! Продавец дядя Гриша арбузы тискает, приникает к ним ухом.

В окне парикмахерской узкое лезвие блестит, Артур Жанович бритву об ремень наяривает не глядя, а сам смотрит на прохожих.

У магазина «Мясо — рыба» какое-то столпотворение.

Я всё это за один миг оглядел. И такое на меня веселье нашло! Сильнее прежнего.

Влетел во двор, свистнул — голуби взметнулись! Летите, голуби!

На Михеева наскочил! Опа!.. Куркину закрутил! Кустик вырвал, подбросил!.. И-и-эх!..

Все кричат:

— Санька Скачков приехал! Санька приехал!

А Куркина кричит:

— Он какой-то бешеный, бешеный!

Я кричу:

— Это я от радости, Куркина! От веселья, понимаешь?..

Так разгалделись, что даже некоторые жильцы окна позакрывали.