Я ему стал про лодку рассказывать, а он говорит:

— Я знаю, знаю.

— И ты веришь, что это я? — спрашиваю Палёна.

— Конечно, вею.

Я возмутился такой наглости, даже обратно хотел повернуть, а он за руку меня схватил:

— Ой, нет, не вею, не вею!..

Ну что ты будешь с ним делать!

— То-то же, — говорю. — Разве ж я мог старый адрес дать, если б даже и было что-то такое? Зачем же людей запутывать. А это кто-то меня оговорил. Конечно, это Тентелев. Ты как думаешь?

А Палён говорит:

— Ой, Саня, а ты когда-нибудь йвал?

Он меня, оказывается, и не слушает. Я говорю:

— Один яз йвал!

Палён обиделся.

— А ты чего дьязнишься? Я же не найошно, что ты, не понимаешь?

А у меня, честное слово, само собой получилось. Оттого, что долго слушал, как Палён букву «р» не выговаривает. Он обиделся, а я сказал:

— Не надо, Палён, не обижайся. Это само собой получилось. Я тебя, пока зуб не вылечишь, не брошу.

Куда ж его такого бросишь. Он пропадёт.

Наша поликлиника

Возле нашей поликлиники стояло множество детских колясок. Ну, и колясок там было! Миллион! Всех цветов радуги!

Стоят как боевые кони, дожидаются своих всадников. Мне это очень понравилось. Я говорю Палёну:

— Ты иди, Палён, я тебя здесь подожду.

— Нет, нет, — отвечает Палён, — пойдём со мной!

— Да что я, — говорю, — пойду, я ведь теперь здесь не записан, мне неудобно.

— Еюнда какая, пойдём, пойдём!

Я понял, что без меня теперь Палён с места не сдвинется, и вошёл с ним в бокс.

Дежурная нянечка говорит:

— Куда это такие большие, сегодня у нас грудной день, приёма нет, приходите завтра!

Палён весь скривился, как это услышал.

Я говорю:

— Пропустите его к зубному, он до завтра не доживёт.