- Да это ясно. Я спрашиваю, где ты живёшь?

- На Московской…

- Ого! Это же… Где-то у вокзала, так? Далековато… А чего ты у нас делаешь, - приключения искал?

Я вскидываюсь, сердито смотрю на него, и… остываю тут же, - Логин стоит передо мной, изящно опёршись чуть согнутой ногой о камень какой-то, торчащий из-под снега, и смотрит на меня, снова склонив голову к плечу, и снова поднял левую бровь, а смотрит без насмешки, так, смотрит с любопытством, и по-доброму смотрит, вот я и остываю. Классный же парень, сам же я виноват, сам я на этих гопников нарвался, сам сюда зашёл, за эти гаражи, потерпеть не мог, приспичило, понимаешь…

- Ага… искал, получается, - соглашаюсь я, и пытаюсь улыбнуться, не очень-то это у меня получается… - Ну, искал, или не искал, а нашёл. На свою, блин, задницу… Это… спасибо тебе, большое…

Он просто пожимает плечами, - ну да, для него-то это ничего особенного, крутой пацан, это я уже понял. И переспрашивает:

- А всё-таки? Каким зимним ветерком тебя сюда занесло? Одинокий раненый самурай на заснеженном поле…

Я хмыкаю, не удержавшись, - интересный какой пацан! Ветерком…

- Да ну… Я у вас тут в художественной школе занимаюсь. Возле телефонной станции, - знаешь?

- Да. Ясно. А это у тебя в папке рисунки?.. Ах, наброски. Странно… То странно, что эти выблядки твои рисунки не порвали, - как я думаю, именно в этом выразилось бы их отношение к искусству карандашного наброска. Печальная улыбка кривит мои чётко очерченные губы… Рот закрой, - хм, ещё один… Кто, кто, - ты, кто ж ещё… Слышь, пацан, я в восхищении! Да нет, серьёзно, - папку с рисунками скинул, а мобильник проебал! Всё правильно: - искусство лишь вечно, другое всё преходяще… Слышь, самурай, а ты, часом, в затылке не чешешь иногда?.. Ладно, пошли… На остановку тебя провожу, куда ж ещё? Если у тебя планы не поменялись… Хорошо. Это хорошо, если планы не меняешь, так и надо… - Логин болтает со мной, болтать мне особо неохота, тоскливо мне, и нос болит, но я понимаю, что так лучше, когда болтаешь о пустяках… - Погоди, у тебя платок есть?..