- С-с-с… - тихо слышится у меня из-за спины, это Логин, кто ж ещё, но я не оглядываюсь, я смотрю в сутулую спину моего самого Главного Врага, самого ненавидимого мною Врага в моей тринадцатилетней жизни…

И тут я каким-то шестым чувством ощущаю, что это вовсе не всё, - это не кончилось ни хрена, во всяком случае, для этих троих гопников, - сейчас что-то будет! Я так же, каким-то непонятным для меня самого чувством, улавливаю у себя за спиной быстрое, очень резкое движение, такое вот только так и уловишь, - шестым чувством! - оглянуться я не успеваю, о моё левое плечо опирается… да, это опирается Логин, он не отстраняет меня, он очень быстро двигается, ему вовсе незачем меня отстранять, и он просто опирается в прыжке о моё левое плечо, - легко, меня даже не пригибает, - и он приземляется впереди меня, приседает на подогнутой правой ноге, волчком на ней проворачивается, а вытянутой левой бьёт, - подсекает, - со спины Комара под коленки! И быстро как! Комар, по-детски взвизгнув, нелепо взмахнув руками, валится на бок, - а там, куда он валится, снега и нету совсем, как назло, - ветром выдуло! Прямо на кирпичи, на какие-то, на битые… А Логин уже на ногах и, - стойка.

- Короче так, бакланы! - говорит он своим ледяным звенящим голосом двум «подпёрдышам». - Съебётесь щас, - отловлю и покалечу. На месте стоять! А ты, блядина, поднимайся, хорош скулить, рано ещё тебе скулить… Встал, сучара!

Комар потрясённо смотрит на Логина снизу вверх, опирается, было, на руку, - ясно, что он сейчас ни хрена не соображает, - ему бы лежать по-тихому, да не рыпаться, - а он в непонятке, и ещё, по ходу, из-за своей гоповской трусости, хочет выполнить… да, приказ Логина. Не успевает. Логин легко, без напряга, даже без толчка, пружинно вдруг подпрыгивает на одной ноге и с резким выдохом, - скорее, опять со свистом, - бьёт левой тяжёлой своей зимней кроссовкой Комару прямо по башке! Тот снова, - на кирпичи… А вот теперь он лежит, и не рыпается. Да-а…