— Это всё, — прошептал Фрэнсис и взглянул на тётю Энид. — Смотри, она спит.

Он поманил остальных, и они забились в дальний угол купе, подальше от спящей тётки.

— Вы только послушайте! — заметил он и прочитал им вполголоса всю историю о русалке.

— Вот это да, — проговорил Бернард. — Я надеюсь, это тюлень. Никогда не видел тюленя!

— А я надеюсь, что они всё‑таки её поймают, — добавила Кэтлин, — интересно будет посмотреть на живую русалку.

— Если это действительно русалка, я очень надеюсь, что им не удастся её поймать, — в свою очередь сказал Фрэнсис.

— Я тоже, — согласилась Мэйвис. — Уверена, что в неволе она погибнет.

— Знаете что, — заявил Фрэнсис. — Завтра мы первым делом пойдём и посмотрим на неё. Я полагаю, — добавил он задумчиво, — Сабрина тоже была кем‑то вроде русалки.

— У неё нет хвоста, — напомнила ему Кэтлин.

— Не хвост делает русалку русалкой, — возразил ей Фрэнсис, — а способность жить под водой. Если бы дело было в хвосте, то и макрели звались бы русалками.

— Естественно, они не русалки, это уж я знаю, — сказала Кэтлин.

— Хотелось бы мне, чтобы она дала нам луки и стрелы вместо лопат и вёдер, — заметил Бернард, глядя на спящую тётю, — тогда мы смогли бы отправиться на тюленью охоту.

— Или охоту на русалок, — поправила Кэтлин. — Да, это было бы здорово!

И прежде чем Мэйвис и Фрэнсис смогли выразить, насколько они шокированы идеей стрелять в русалок, проснулась тётя Энид и забрала у них газету, потому что та, по её мнению, являлась не слишком подходящим чтивом для детей. И поскольку их тётя была из тех людей, при которых никогда и в голову не придёт обсуждать что-то действительно волнующее, разговоры о поимке тюленей или русалок сразу стали невозможны.