Он отбросил стержень, в руке его появилась длинная, конусом сходившаяся спиральная шпага, цветом белая или светло-серая.

Злорадно (и обреченно) посмотрев на меня, он с силой вонзил ее себе в солнечное сплетение.

И упал.

Пока я смотрел на это, в дальнем конце арены появился другой человек. Похожий на первого или он же. Руки его сжимали металлический стержень.

Вглядевшись, я понял, что это не я, умерший, жду его приближения, а она, моя спутница, глазами которой я стал смотреть, потому что кроме нее никого не стало.

Человек, вращая палкой, приблизился к ней (ко мне), и все повторилось: понимание того, что он прекратит ее (меня), и короткая стычка, и самоубийство.

Но она осталась.

Потому что была пространством.

Это был сон. Сине-зеленые тона начальных его кадров – это ядовитые тона жизни.

Моя спутница – моя надежда.

Мое женское начало.

Икс к моему игреку. XY.

Она – то, что не давало остановиться и питало.

Невысокая, кое-как одетая женщина на перроне – моя неустроенность, опоясанная веревочкой стремления обходиться тем, что есть.

Стремления к независимости от всего.

Поезд – детский – моя инфантильность. Инфантильность человека, не захотевшего стать должностью.

Арена – пустая, окруженная высоким непреступным забором – место постоянного моего пребывания. Иначе – жизнь.

Злобный человек – я. Замкнутый обороной, бросающийся на людей, ее преодолевших. Я, постоянно себя убивающий.

Стальной стержень – то, что проткнуло меня от головы до паха. Детство.

Спиральная шпага... Символ движения по спирали, развития, узнавания, кончающегося убийственным острием?

Смысл сна – все умрет?

Кроме женского начала, кроме надежды, рождающей вещи, подобной этой?